Вы здесь: Главная » Файлы » Личности » Ошо » Ошо Горчичное зерно. Комментарии к пятому Евангелию от св. Фомы /2/


16:12
Ошо Горчичное зерно. Комментарии к пятому Евангелию от св. Фомы /2/


 Ошо Горчичное зерно. Комментарии к пятому Евангелию от св. Фомы /2/

Будда стал нищим — последним человеком в этом мире. Он был царем, но Царство Бога принадлежит послед-ним. Он оставил Царство этого мира, потому что царство этого мира просто бесполезно, оно — бессмысленное бремя. Вы тащите его, но оно не наполняет вас. Оно уничтожает вас, оно — яд, хотя оно, может быть, такой мед-ленный яд, что вы не можете этого ощутить...

Однажды некто пьянствовал, и мимо проходил его друг. И друг сказал: «Что ты делаешь? Это же медленный яд!»

Первый ответил: «Ну и ладно — я не спешу».

Все, что вы называете жизнью, есть медленный яд, потому что, в конце концов, она заканчивается смертью. Она убивает вас, она не делает ничего другого. Вы не спешите, может быть, но это никак не меняет качества яда. Он, может быть, действует медленно, вы, может быть, не спешите, но все же он убьет вас.

Царство этого мира принадлежит смерти, но Царство Бога принадлежит вечной жизни. Поэтому Иисус гово-рит: «Те, кто готовы, придите ко мне, я дам вам жизнь изобильную».

Иисус проходил через деревню. Он хотел пить, и подошел к колодцу. Женщина доставала воду из колодца, и он сказал: «Я жажду, дай мне немного воды напиться».

Женщина ответила: «Но я принадлежу к очень низкой касте, я не могу дать тебе воды, это запрещено».

Иисус сказал: «Не беспокойся. Дай мне воды, и я тоже дам тебе воды в обмен — из моего колодца. И, раз на-пившись из него, ты никогда больше не будешь жаждать».

Ученики спрашивают: « Скажи нам, чему подобно Царствие Небесное?», — потому что, то, что нам неведомо, можно объяснить только через «подобно». Отсюда все мифы. Мифология — это попытка объяснить то, чего вы не знаете и не можете знать в своем состоянии ума, через что-то, что вам известно. Попытка объяснить Неведомое через известное, есть миф — он дает немного понимания вам таким, каковы вы есть.

Царство Небесное нельзя объяснить прямо, непосредственно. Это невозможно. Пока вы не вошли в него, нет способа что-то сказать о нем. Все, что будет сказано, будет ложью, потому что истину высказать нельзя. Тогда что же постоянно, на протяжении многих лет, делали Иисус, Лао-Цзы и Будда? Если истину высказать нельзя, то что они делают? Они пытаются объяснить вам то, что объяснить нельзя, через те символы, которые вы знаете; пы-таются объяснить Неведомое через известное. Это труднейшая вещь на свете — притчи, мифы, истории.

И есть глупцы, пытающиеся анализировать миф, вскрыть его, и утверждающие: «Это миф, это неправда». Они анализируют и расчленяют, они занимаются хирургией на мифе, а потом говорят: «Это миф, это не исто-рия». Но никто никогда не говорил, что миф — это история. И нельзя расчленять миф, потому что он просто сим-воличен.

Это так же, как указатель у дороги, на котором нарисована стрела и написано: «Дели», — а вы разбиваете ка-мень, разрезаете стрелу, анализируете краску и все остальное, и потом говорите: «Это сделал какой-то дурак — здесь нет никакого „Дели".

Мифы — это придорожные указатели, стрелы, указывающие в неведомое. Они сами по себе не цель, они про-сто указывают. В этом смысл вопроса учеников: «Скажи нам, на что похоже Царствие Небесное?» Нельзя спро-сить, что такое Царство Небесное. Смотрите, как задан вопрос: мы не можем спрашивать, что такое Царство Не-бесное — это было бы слишком. Мы не можем и ждать ответа на такой вопрос. Мы можем только спросить, чему оно подобно…, а это значит: «Скажи нам что-нибудь такое, что мы знаем; как-то укажи через понятное нам, что-бы мы могли уловить проблеск».

Это так же, как слепой, который спрашивает, что такое свет. Как можно спрашивать, что такое свет, если вы слепой? Если вы спрашиваете, сам ваш вопрос — препятствие для ответа. На него нельзя ответить. Можно знать свет — для этого нужны глаза. Но «на что похож свет?» означает: «Скажи что-нибудь на языке слепых».

Все притчи — истины на языке слепых; все мифы — это истины, облаченные в язык слепых. Так что, не ана-томируйте их. Вы ничего в них не найдете. Они — просто указатели. И если у вас есть доверие, указатель — это прекрасно.

В одном из храмов в Японии нет ни одной статуи Будды. Люди входят и спрашивают: «Где же Статуя?» Ста-туи нет, но прямо на пьедестале находится палец, указывающий в небо — это и есть Будда. Священник отвечает: «Вот Будда». Я не знаю, понимает ли это священник — этот палец, указывающий на луну. Что есть Будда? Про-сто палец, указывающий на луну!

Ученики спрашивают, на что похоже Царство Небесное? «Скажи нам, скажи нам притчей, расскажи нам исто-рию, которую мы, дети, могли бы понять. Мы не знаем, у нас нет никакого опыта. Скажи что-нибудь, что может дать нам намек».

Иисус сказал им: «Оно подобно горчичному зерну — меньше, чем все семена, но когда оно падает на вспаханную землю, из него вырастает большое дерево и становится укрытием для всех птиц небесных».

Иисус очень много говорил об этом горчичном зерне, и по многим причинам. Во-первых, горчичное зерно — самое маленькое семя. Бог невидим, меньше, чем наименьшее, так что как можно указать на него? Горчичное зерно на границе видимого, наименьшая вещь на границе видимого мира. Дальше вы не сможете понять, потому что дальше — невидимое. Горчичное зерно — это граница: вы можете его видеть, но оно очень мало. Если вы иде-те дальше, вы вступаете в мир тонкого, того, что меньше мельчайшего. Горчичное зерно находится на границе.

А горчичное зерно — не просто самая малая из видимых вещей, у него есть одно таинственное свойство: когда оно вырастает, оно превращается в наибольшее из растений. Так что это парадокс: семя — наименьшее, а дерево — наибольшее. Бог — это невидимое, а Вселенная — все, что видимо; Бог — это не проявленное, а Вселенная — это проявленное.

Если вы разломите семя, вы не найдете в нем дерева. И вы можете сказать, что дерева нет, а люди просто глу-пы, говоря, что огромное дерево скрыто в зерне, где ничего нет.

Вот что постоянно делали аналитики. Если вы скажете, что этот цветок красив, они возьмут его в лаборато-рию и расчленят его, чтобы найти, где красота. Они займутся химическим составом и прочим. Они разрежут и проанализируют цветок, они наклеят ярлыки на бутылочки с разными частями цветка — но ни в одной из буты-лочек они не найдут красоты. Нет, они выйдут из лаборатории и скажут: «У вас, должно быть, была какая-то галлюцинация, вам это приснилось — здесь нет красоты. Я рассек весь цветок и ничего не осталось, красоты там нет». Есть вещи, которые можно знать только в их целостности. Их нельзя расчленить, потому что они больше, чем их части. Эта проблема — основная проблема для тех, кто ищет истину. Истина более велика, чем ее части, соединенные вместе. Это не просто сумма частей, она больше, чем ее части. Мелодия — не просто сумма всех нот, всех звуков. Нет, это нечто большее. Когда все ноты вместе, создается гармония, появляется гармония, которой не было в отдельных нотах.

Я говорю для вас: вы можете расчленить мои слова, все они есть в словаре, но вы не найдете в словаре меня. И вы можете сказать: «Все слова есть здесь, так что, к чему беспокоиться?»

Однажды Марк Твен пошел слушать своего друга — священника. Этот друг приглашал его много раз. Он был одним из величайших ораторов, его ценили очень высоко. Когда он говорил, церковь была переполнена, но Марк Твен никогда не ходил его слушать. Этот друг приглашал его много раз, пока Марк Твен не согласился: «Хорошо, я приду в воскресенье». И к воскресенью этот священник приготовился, как только мог: он вложил в проповедь все самое прекрасное, что было в его уме, ведь должен прийти Марк Твен! Марк Твен сел прямо перед ним, и священник произнес свою самую лучшую речь. Он вложил в нее всю свою энергию, и она была действительно прекрасна; это была симфония, это была поэзия.

Но постепенно он стал теряться, стал беспокоиться, потому что Марк Твен сидел, как мертвый. Ни намека на одобрение не появилось на его лице. Люди часто аплодировали, они были в экстазе, но Марк Твен сидел, совер-шенно не подавая вида, что речь произвела на него какое-нибудь впечатление, положительное или отрицатель-ное. Он оставался равнодушным — а равнодушие более убийственно, чем отрицательное отношение. Ведь если вы против чего-то, вы, по крайней мере, как-то к этому относитесь; если вы против, то вы придаете этому какое-то значение. Но если вы равнодушны, вы тем самым говорите, что это абсолютно бессмысленно, и не стоит даже того, чтобы быть против него.

Когда речь была окончена, Марк Твен возвращался в машине вместе со священником. Священник не мог за-ставить себя спросить о своей речи; они молчали. Уже когда Марк Твен выходил из машины, священник заме-тил: «Ты ничего не сказал о моей проповеди».

Марк Твен ответил: «В ней нет ничего нового. У меня дома есть книга, с которой ты просто „копировал все это. Эта лекция заимствована, и ты меня не обманешь. Ты можешь обманывать этих дураков в церкви, но я — че-ловек грамотный и умею читать. Случайно я читал эту книгу, как раз вчера вечером".

Священник не мог в это поверить. Он сказал: «Что ты говоришь? Я не списал это ниоткуда. Это невозможно!» Марк Твен сказал: «В ней есть каждое слово, которое ты произнес. Завтра утром я пришлю тебе эту книгу». На следующий день он прислал священнику большой словарь с запиской: «Ты найдешь здесь все слова».

Это — ум аналитика. Он немедленно может убить всякую поэзию. Он может просто сказать, что это просто со-единенные вместе слова. Он не может видеть между слов, не может видеть между строк — а поэзия там. Там кра-сота и экстаз, и Бог, и все, что значимо; это находится между словами, между строчками.

Горчичное зерно — наименьшее, а содержит наибольшее. Вы не можете видеть Бога, потому что он наимень-шее — горчичное семя — но вы можете видеть Вселенную. А если есть Вселенная, должно быть и семя. Как может быть дерево без семени? Можете вы видеть его или нет — важно не это. Может ли эта Вселенная существовать без первопричины, без источника? Вот Ганг — может ли он существовать без истока? Огромная Вселенная — и вы думаете, что она может существовать без истока?

И не только эта огромная Вселенная,… ведь в ней такая гармония, такая всеобщая симфония, такая всеобъ-емлющая система. Она не хаос, в ней столько порядка, все на своем месте. И те, кто знает, говорят, что это луч-ший из миров, что ничто не может быть лучше его.

Семя должно быть, но это семя мало, меньше, чем горчичное зерно. Горчичное зерно использовано как миф, как указание. Те люди, что спрашивали Иисуса, были рыбаками, крестьянами, садовниками, и им была понятна притча, притча о горчичном зерне.

Расчленяя, вы теряете. Если вы расчленяете религию, вы теряете; либо вы можете видеть ее непосредственно, не расчленяя, либо вы не можете ее видеть. Есть один путь, которым идет доверие: в семени вы не можете видеть дерева, но вы можете посадить семя в землю — это то, что сделает человек доверия. Он скажет: «Ладно, это семя; я верю, что оно станет деревом, и я пойду и посажу его в поле. Я найду подходящую почву, и защищу это семя, я буду ждать и молиться, я буду любить и надеяться, я буду мечтать...»

Что еще вы можете делать? Потом вы однажды вдруг проснетесь, а зерно стало чем-то новым, новые побеги поднимаются из земли. Теперь зерно уже больше не зерно — оно становится деревом, оно цветет.

Что происходит, когда семя становится деревом? Это тоже часть притчи. Семя должно умереть — только так оно становится деревом. Бог умер во Вселенной. Он не может оставаться в стороне, он в ней, он затерялся в ней. Вот почему вы не можете найти Бога. Вы можете пойти в Гималаи, в Мекку, в Каши, или куда угодно, но вы ни-где не найдете его, потому что он здесь, везде! — точно так же, как семя живет во всем дереве. Теперь уже нельзя найти семя, потому что оно умерло в дереве и стало деревом. Бог умер в эту Вселенную, он умер в этом Бытии и стал космосом. Он — не отдельная вещь. Он не похож на плотника, который что-то создает и остается отдель-ным. Это невозможно, бог подобен семени: из него вырастает дерево, но тогда оно исчезает в дереве. Вы можете снова найти бога только тогда, когда дерево исчезает.

Индусы говорили, что бога можно найти, либо в начале творения, либо в конце. Вначале, когда мира нет, есть семя, но нет вас, чтобы найти его; ведь вы — часть дерева, листья дерева. Или же, он будет в пралайе, когда весь мир растворяется, когда дерево стареет и умирает. И так случается с каждым деревом: когда оно стареет, появ-ляются новые семена — миллионы семян.

В пралайе вы снова найдете миллионы богов — но тогда не будет вас, вот в чем дело. Есть только один способ найти бога: вы можете найти его, только если можете найти его здесь и сейчас, в каждом листе. Если вы ищете какой-то конкретный образ, Кришну или Раму, тогда вы не найдете его. Это тоже листья — конечно, более кра-сивые, более живые и более зеленые, ведь они познали бога, познали, что он есть везде. Когда Иисус говорит: «Царство Божие подобно горчичному зерну», — он говорит миллионы вещей. В этом красота притчи: вы не гово-рите почти ничего, и все же говорите многое. Когда семя умирает, есть дерево. Вот Царство Божие, здесь Царство Небесное. А если вы ищете его где-то в другом месте, то ищете напрасно. Если вы хотите взглянуть в Царство Божие, вы тоже должны стать, как семя и умереть: и вдруг — вы дерево; вас больше нет, а есть бог. Вы никогда не встретитесь с богом. Если есть вы, бога нет, потому что есть семя. Когда вы исчезаете, бог есть; так что на самом деле — встречи нет.

Когда нет вес, есть бог — пустота в вашей руке, и тогда есть бог. Вас больше нет... тогда есть Бог. И снова па-радокс: семя содержит дерево, но семя может и убить это дерево. Если семя становится слишком эгоистичным, если семя думает: «Достаточно меня», и если семя боится умереть, тогда, сама его оболочка становится тюрьмой, та самая оболочка, которая защищала дерево до того момента, пока оно попадет на подходящую почву, станет тюрьмой — и тогда дерево погибнет в семени.

Вы подобны семенам, которые стали тюрьмой. Будда, Иисус — семена, которые не стали тюрьмой: семя умер-ло, оболочка отпала, и вот, семя проросло.

Он сказал им: «Оно подобно зерну горчичному — самому малому среди всех семян, когда же оно падает на возде-ланную землю, из него вырастает большое дерево и становится укрытием для всех птиц небесных»,

«...но когда оно падает на возделанную землю...» Нужна подходящая почва. Просто смерть семени бесполезна, ведь вы можете умереть на камне, и тогда не будет никакого дерева, это будет просто смертью. Вы должны найти подходящую землю, подходящую почву — в этом значение ученичества. Это обучение, тренировка — ученичество есть тренировка — чтобы стать вспаханной, плодородной почвой. Семя есть, но нужно найти подходящую почву. Дерево заключено внутри вас, Мастер может только дать вам подходящую почву. Он может вспахать вас, он мо-жет выполоть сорняки, он может сделать почву, достойной семени. Он может удобрить почву — ведь он садовник.

В вас содержится все, но все же вам понадобится садовник, иначе, вы будете продолжать разбрасывать семена, куда попало. Они могут упасть на цементную дорогу и умереть там, или, они упадут на тропу, и люди будут хо-дить по ним, и они погибнут. Когда вы умираете, нужен кто-то, кто защитит вас. Смотрите, когда рождается ре-бенок — нужна акушерка. Никто не скажет, что она не нужна. Акушерка нужна, потому что момент очень ост-рый. Но еще более велик момент, когда рождается Истина; еще более велик момент, когда бог рождается в вас — более велик, чем все рождения. А Мастер — никто иной, как акушерка.

Иначе, без Мастера, многое может случиться: может случиться выкидыш, и ребенок умрет, не родившись. Нужен Мастер, чтобы защитить вас, ведь молодые побеги очень нежны, беспомощны — с ними может случиться все, что угодно. Это очень опасно. Но если вы доверяете…, а доверие необходимо, другого пути нет, потому что если вы сомневаетесь, вы сжимаетесь, и тогда семя не умрет — если вы доверяете, семя умирает. Семя не может знать дерева, вот в чем трудность. Семя хочет быть уверенным, что если оно умрет, оно станет деревом. Но как дать семени такую уверенность?

В этом абсурдность веры. Вера абсурдна! Вы хотите быть уверенными, что сможете стать саньясинами, что сможете отречься ото всего, что вы готовы к смерти; но где гарантия, что когда семени не будет, будет дерево? Кто может дать вам такую гарантию, и как ее можно дать? Даже если дана гарантия, — семени, которому она дана — не будет. И какая гарантия может доказать семени, что когда его не будет, будет дерево? Никакая гарантия не-возможна.

Вот почему абсурдна вера: ведь она означает верить в то, во что верить нельзя — верить в то, во что верить невозможно, верить никак нельзя, и все же вы верите. Семя умирает в глубоком доверии, и рождается дерево. Но нужна вспаханная земля, нужна подходящая почва. Все ученичество нужно лишь для того, чтобы стать вспахан-ной землей.

«Из него вырастает большое дерево и становится укрытием для всех птиц небесных...»

И когда ваше дерево действительно выросло, когда оно стало «древом Будды», тогда миллионы ищущих птиц прилетают и находят в вас укрытие. Много «птиц небесных» находят укрытие в Иисусе, много «птиц небесных» находят укрытие в Будде. Для тех, кто ищет глубочайшее, такое дерево — «дерево Будды», «дерево Иисуса» — становится укрытием, и в нем они могут чувствовать пульс неведомого. Там они могут доверять, там они могут прийти к взаимопониманию с Неведомым, и там они могут совершить прыжок.

Оно подобно зерну горчичному... Вы есть Царство Небесное, вы подобны горчичному зерну. Будьте готовы умереть, готовьтесь к своей смерти!

Конечно, будут и дрожь, и страх, и смятение. Прыжок будет трудным. Может быть, вы много раз вернетесь, много раз вы подойдете к самому краю и повернете обратно, и побежите, потому что там — бездна. Семя может знать только бездну, семя не может знать дерева, для семени нет способа увидеть прорастающее дерево, нет воз-можности. Семя должно умереть и верить в неведомое — тогда это случится. Когда вы готовы умереть, тогда это случится. Пойдите и посадите семена в землю: когда вырастет дерево, вновь разройте землю и поищите это семя; оно исчезнет, его не будет. Пойдите и покопайте в Будде, в Иисусе — вы не найдете этого человека, не найдете се-мени. Вот в чем смысл того, что Иисус — сын бога. Да, он больше не сын плотника Иосифа и Марии; теперь обо-лочка исчезла. Семя растворилось, а это дерево произросло вовсе не от видимого, оно — от Невидимого.

Взгляните на Иисуса: в нем больше нет семени, есть только бог. Будьте готовы умереть, чтобы вы могли воз-родиться. Оставьте ум, тело, эго, личность — и вдруг вы обнаружите, что в вас растет нечто новое — вы стали материнским чревом, вы беременны. А быть духовно беременным, — это вершина творения, потому что вы твори-те себя. Ничто не сравнится с этим. Вы можете создать великую картину или великую скульптуру, но когда вы создаете себя, когда вы «самосоздаетесь», это ни с чем не сравнимо.

«…Но когда же оно падает на возделанную землю...». Будьте готовы умереть. Но прежде чем вы будете готовы к прыжку, станьте «возделанной землей» — станьте учеником, станьте смиренным, станьте таким, как будто вас нет. Вскоре вас действительно не будет — но приготовьтесь к этому, ведите себя так, как будто вас нет. Тогда… «…Из него вырастает большое дерево и становится укрытием для всех птиц небесных».

Так было всегда: вы здесь, возле меня: мое семя мертво — именно поэтому вы здесь. Вы здесь не благодаря себе, вы здесь благодаря мне. Но говорить «благодаря мне» — неверно, потому что нет «меня»: семя исчезло, и теперь это только дерево. И если вы через меня уловите проблеск собственной возможности, дело сделано. Царствие Не-бесное подобно зерну горчичному... Вы — эти зерна, вы — возможность этого Царства. Готовьтесь умереть, пото-му что это единственный способ возродиться.

Иисус сказал:

Может быть, люди думают, что я пришел Бросить мир на землю, и они не значит, что я пришел Бросить на землю разделения, огонь, меч, войну. Ибо пятеро Будут в доме; трое будут против двоих и двое против троих; отец против сына И сын против отца; и Будут они стоять, как единственные. Иисус сказал: Я дам вам то, что не видел глаз, и чего не слышало ухо, и чего не коснулась рука, и что не рождалось в сердце человеческом. Иисус очень парадоксален

Иисус очень парадоксален, но его парадоксы полны смысла. Чтобы воспринять их значение, многое нужно по-нять. Во-первых, возможен мир, когда почти все мертвы. Не будет войн, не будет конфликтов, но не будет и жиз-ни. Это будет кладбищенская тишина. Но в такой тишине мало толку, тогда даже война лучше, потому что вы живы и энергичны.

Другой вид тишины — совершенно другое измерение тишины, когда вы полны жизни, энергии, но центриро-ваны внутри своей сущности; когда возникло знание себя, когда вы стали Просветленным, когда зажжено пламя, и вы не во мраке. Тогда будет больше жизни, больше тишины, но эта тишина будет принадлежать жизни, а не смерти. Это не будет тишина кладбища.

Это парадокс, который нужно понять: война — зло, ненависть — зло, они — зло этого мира, они должны ис-чезнуть; болезнь — зло, здоровье — добро, болезнь должна исчезнуть, но вы должны помнить, что мертвецы нико-гда не болеют, мертвое тело может разлагаться, но не может заболеть. Так что если вы не понимаете этого, ре-зультатом всех ваших усилий, может быть мертвый мир. В нем не будет болезней, войны, ненависти, но не будет и жизни.

Иисусу не понравилась бы эта разновидность тишины. Такая тишина бесполезна — тогда уж лучше этот мир, с войной. Но позиция многих из тех, кто пытались принести мир, негативна. Они думают: «Если прекратится война, все будет хорошо». Это не так просто. Но это мнение не только простых людей — даже великие философы, вроде Бертрана Рассела, думают, что если остановить войну, все будет хорошо. Это негативная позиция.

Ведь дело не в войне, дело в человеке. И в войне не внешней, а в войне внутренней. Если вы не воевали внут-ри, вы будете воевать вовне. Если вы воевали внутри и стали победителем, то война вовне прекратится. Это единственный путь.

Мы в Индии назвали Махавиру «Победителем», «Великим Победителем», джайном. Слово «джайн», значит — «победитель». Но он никогда не боролся, не воевал ни с кем, так кого же он победил? Он никогда не верил в наси-лие, не верил в войну, в борьбу. Почему этого человека называют Махавира, Великий Победитель? Это не собст-венное его имя; его звали Вардхаман. Что же произошло? Какое случилось событие? Этот человек победил себя, а раз вы победили себя, ваша борьба с другими немедленно прекращается — потому что эта борьба с другими толь-ко уловка, чтобы избежать внутренней борьбы.

Если вам плохо с самим собой, тогда есть только два пути: либо вы страдаете, либо проецируете свое внутрен-нее неудобство на кого-то другого. Когда вы внутренне напряжены, вы готовы к драке: Тогда хорош любой повод — повод не имеет значения. Вы наброситесь на кого угодно: на слугу, на жену, на ребенка.

Как отбросить свой внутренний конфликт, свое раздражение? Вы перекладываете ответственность за себя на других. Тогда в вас происходит катарсис: теперь вы можете разозлиться, можете выбросить свой гнев и насилие, это даёт вам облегчение, освобождение. Конечно, временное облегчение, потому что то, что внутри, осталось прежним. Оно снова накопится, оно осталось старым. Завтра оно вновь накопится — гнев, ненависть — вам при-дется проецировать его.

Вы боретесь с другими, потому что вы все время накапливаете внутри себя мусор, хлам, и приходится его вы-брасывать. У человека, победившего себя, победителя себя, нет внутреннего конфликта, война прекратилась. Он един внутри себя — там нет двух. Такой человек никогда не станет проецировать, такой человек не станет воевать с другими.

Так что, это уловка ума, чтобы избежать внутреннего конфликта, потому что внутренний конфликт более бо-лезнен — и по многим причинам. Основная причина в том, что у каждого из вас есть образ самого себя, как хо-рошего человека. А жизнь такова, что без такого образа, жить было бы невозможно.

Психиатры говорят, что для того, чтобы жить, нужны иллюзии. Покуда вы не стали просветленным, иллюзии действительно нужны, чтобы жить. Если вы думаете, что вы такой плохой, такой дьявольски гнусный носитель зла, если этот образ... а он истинен, такие вы и есть — проникнет внутрь, тогда вы вообще не сможете жить. Вы утратите уверенность себе, и вы так наполнитесь виной, проклятьем самому себе, что не сможете любить; вы не сможете никуда пойти, не сможете смотреть на другое человеческое существо. Вы будете чувствовать себя под-лым, дьявольски плохим, столь низким, что вы умрете. Это чувство станет самоубийством, а она справедливо, — так что же делать?

Легче изменить ту истину: стать человеком Бога, а не человеком дьявола — стать божественным... Но это трудно, этот путь требует великих усилий. Нужно много сделать, лишь тогда дьявол сможет стать божеством. Он может стать божеством! Вы, может быть, не знаете, что во многих языках корень слова «дьявол» тот же, что и корень слова «божество». Оба слова происходят от одного и того же санскритского корня дева. Дьявол может стать божеством, потому что божество стало дьяволом. Такая возможность есть, они — два полюса единой энер-гии. Энергия, ставшая горькой, может стать сладкой. Нужна внутренняя трансформация, внутренняя алхимия — но это долго и тяжело.

А ум всегда ищет краткого пути, где сопротивление наименьшее. Поэтому он говорит: «Зачем стараться стать хорошим человеком? Просто верь, что ты хороший». Это легко, ведь делать ничего не нужно. Просто думай, что ты хороший, просто создай образ себя — прекрасный, божественный, такой, что никто не ровня тебе, и даже эта иллюзия даст энергию, чтобы жить.

Если так много энергии могут дать вам иллюзии, можете себе представить, что случится, когда вы постигнете Истину. Даже иллюзия, что вы хороший, дает вам силу двигаться, дает опору, уверенность в себе. Вы стали почти центрированным благодаря иллюзии, и этот центр, возникший благодаря иллюзии, есть эго.

Когда вы действительно центрированы, этот центр, — глубинное «Я». Но это происходит лишь тогда, когда постигнута Истина: когда ваши внутренние энергии трансформированы, низшее трансформировано в высшее, земное в небесное; когда дьявол стал божеством, когда вы засияли внутренним сиянием; когда семя проросло, горчичное зерно стало великим деревом.

Но это долгий процесс, нужно мужество, чтобы ждать, нужно не соблазняться коротким путем. А в жизни нет коротких путей; короткие пути — это иллюзии. Жизнь тяжела, ведь только через тяжелую борьбу приходит к вам рост — он никогда не достается легко.

Его нельзя получить по дешевке; все, что дешево, не может помочь вам расти. Помогает страдание — само усилие, сама борьба, долгий путь дает вам остроту, рост, опыт, зрелость. Как можно достичь зрелости коротким путем? Есть возможность — сейчас ее испытывают на животных, и рано или поздно будут применять к людям — есть такая возможность: вам можно впрыснуть гормоны. Ребенку десяти лет можно вести гормоны, и он станет молодым человеком двадцати лет. Но вы думаете, он достигнет той зрелости, которую он мог бы иметь, пройдя через десять лет жизни? Борьба, возникновение половых желаний, необходимость контроля, потребность в люб-ви; быть свободным и все же контролировать себя, быть свободными все же центрированным; общаться и со-трудничать с другим человеком, страдать в любви, учиться — всего этого не будет. Этот человек, выглядящий двадцатилетним, на самом деле десяти лет отроду. Гормонами мы лишь вздули его тело. Но это делают с живот-ными, с плодами, с деревьями. Можно сделать инъекцию дереву, и то дерево, цветение которого начиналось бы через три года, расцветет через год. Но этим цветам будет чего-то недоставать. Они расцвели насильственно, они не прошли через созревание. Плоды появятся скорее, но эти плоды не будут столь зрелыми; им будет чего-то не-доставать, они будут искусственными. Природа не спешит. Помните: ум всегда спешит, природа не спешит нико-гда — природа ждет и ждет, она вечна. Нет нужды спешить: жизнь продолжается и продолжается, она — вечность. Но время ума коротко, и он говорит: «Время — деньги». Жизнь ждет, она может ждать; ум ждать не может — приближается смерть. Для жизни нет смерти, но для ума смерть есть.

Ум всегда старается найти короткий путь. А простейший способ найти короткий путь — это создать иллюзию: думать, что вы такой, каким вы хотите быть — тогда вы становитесь невротиком. Вот что случилось со многими из тех, кто в сумасшедших домах: они думают, что они — Наполеон, или Александр, или еще кто-то. Они верят в это и ведут себя соответственно. Я слыхал об одном человеке, которого лечили, психоанализировали, потому что он думал, что он Наполеон. После трех или четырех лет лечения и психоанализа психиатр решил: «Теперь он совершенно здоров». И он сказал: «Теперь с вами все в порядке, можете идти домой».

Этот человек воскликнул: «Домой? Нет, вы должны сказать: в свой дворец!» Он все еще был Наполеоном. Если вы стали Наполеоном, это очень трудно; очень трудно лечиться… потому что, если даже вас вылечили и вы стали здоровым, получается, что вы теряете.

Одному генералу попался капитан, который был всегда пьян, и генерал поймал его. Это был очень хороший человек — пьяницы почти всегда хорошие люди, они прекрасные люди, они просто избрали короткий путь. Итак, генерал сказал: «Вы хороший человек, и я ценю вас, все Вас любят, но Вы тратите себя понапрасну. Если Вы сможете не пить, то Вы скоро станете полковником».

Этот человек рассмеялся и сказал: «Овчинка не стоит выделки, ведь когда я пьян, я уже генерал. Так что не стоит: если я буду трезвым, я стану только полковником, а когда я пьян, я всегда генерал!» Эта иллюзия слишком ценна. Как этот человек может отказаться от иллюзии? Он так дешево стал самым главным!

Ум находит короткие пути, а иллюзии — короткие пути; легче и дешевле всего получить рай. Реальность трудна, тяжела; приходится страдать и идти сквозь огонь. Чем больше вы пройдете огней, тем более зрелым вы станете; а чем более зрелым, тем более ценным. Свою божественность нельзя купить на рынке, за нее нельзя торговаться; вам придется платить всей вашей жизнью. Когда ставка — вся ваша жизнь, только тогда это и случается.

Вы боретесь с другими, потому что это легкий путь. Вы думаете, что вы хороши, другой плох, и борьба происходит вовне. Если вы смотрите на себя, борьба становится внутренней: вы знаете, что вы плохи, что трудно най-ти более дьявольского человека, чем вы. Если вы заглянете внутрь, то обнаружите, что вы — абсолютно плохой человек, и нужно что-то делать. Начинается внутренняя борьба. И благодаря этому внутреннему конфликту — а это техника, помните, одна из величайших техник, использовавшихся за многие века — если есть внутренний конфликт, вы становитесь целостным. Если есть внутренний конфликт, тогда вне враждующих частей, над ними, возникает новый центр сви


Просмотров: 1751 | Добавил: Valentin | Скачали:
0 голосов
Всего комментариев: 1